«Подзорина крученая», «Weaving block», «Пряник» и другие техники изготовления домотканых половиков | Журнал Ярмарки Мастеров

В принципе, если сравнивать цены по россии, у меня она довольно низкая. некоторых это настораживает, выбирают места, где подороже. большинство заказов идет через интернет. я сперва клубочки фотографирую, потом тку пробный образец, отправляю фото. если подходит, процесс идет дальше.

Один раз было так, что клиент сказал: «Не подходит», я посмотрела на половик и подумала: «А мне подходит» и доткала для себя. Был последний заказ не на половик, а на кусочек определенного размера, из которого потом сшили наволочку.

 — Можно ли говорить о том, что растет спрос на ручную работу?

— Я думаю, что да. Очень много появилось людей, занимающихся чем-то. Человек либо осваивает новое, либо вспоминает забытое. По крайней мере, у меня много друзей-рукодельниц. Очень много талантливой молодежи: кто-то выпиливает, кто-то букеты из конфет и фруктов собирает, кто-то рисует. Моя ученица расписывает магниты, она не окончила художественную школу, у нее талант внутри.

 — Можно ли обеспечить себя, если заниматься только ткачеством?

— Нет. Только если в это уйти профессионально. Бросить работу и начать продавать станки, вести мастер-классы. Но в Тюмени, где есть институт культуры с факультетом ткачества, на котором обучают специалисты, обученные в Москве, очень трудно составлять конкуренцию людям со специальным образованием. Я даже цели такой не ставлю. Мне нравится моя работа и мое увлечение.

Очень жалею, что раньше не знала об этом направлении. Хотя дополнительный доход это занятие приносит. Цены на изделия у меня невысокие: чехол на компьютерное кресло — 850 р., дорожка и коврик-кругляш — по 500 рублей. Приток заказов идет в основном после таких мероприятий как «Славянский базар», этнофестиваль «Небо и земля», городские мероприятия, «Библионочь». Там бывает спрос и на изделия, и на станки.

 — Что еще делаете на станке, помимо половиков и шарфов?

— Небольшие композиции из растений, которые имеют приятный аромат. Обычно делаю это летом ко Дню города. Беру с собой траву, которую насобирала накануне, и из нее тку. Эти композиции вешают на кухне или в предбанниках. Я ежегодно дарю такое панно своей подруге на день рождения. Оно у нее висит, а потом эта композиция достается шиншилле. Остается только ниточка.

Себе я делала из шляпок укропа. Думала, буду отрывать аккуратно и в суп кидать. Не тут-то было, укроп пришелся по вкусу моей кошке, она его съела вперед меня. Можно делать гобелены. С одной стороны, красиво, с другой, пылесборник. Еще сумки. Также я делала заготовку для рюкзака, его сшила моя подруга.

 — Композиции из растений делаете из свежей травы, а потом они засыхают?

 — Да. Мы в школьном лагере с детьми ткали большую композицию. Из всей травы, которую мы нарвали на территории нашего лицея.

 — Свою технику как-то совершенствуете?

— Да, в интернете есть много групп и видеороликов. Некоторые видео на иностранном языке, мне кажется, в Скандинавии все ткут. Иногда удивляюсь, из чего у людей сделаны ткацкие станки, чуть ли не из спинки от детской кровати. Мне без разницы, на каком языке говорят на видео, я звук убираю и смотрю, что делают руками.

 — Чему еще планируете научиться?

 — Узоры хотелось бы попробовать. Половики есть полосатые, есть с ромбами, хочу научиться ткать с ромбами. Точно не буду делать пояса, не зацепили они меня.

 — Помогает ли работа на ткацком станке развивать какие-нибудь качества?

 — Да, усидчивость и внимательность. Люди, которые вяжут, говорят, что жалко и муторно распускать вязание. Это они ткачество еще не распускали. Там еще более муторно и неудобно. Иногда приходится все срезать, заново натягивать и начинать сначала.

 — Если ткачество для вас — хобби, то что является основной работой?

— Я — библиотекарь. Сначала работала в библиотеке ННИ, но попала там под сокращение. Потом подружка позвонила и сказала, что к ним в школу нужен библиотекарь на полставки. Я пришла временно, на полставки, это было в 1994 году… Как говорится, нет ничего более постоянного, чем временное.

 — Все время в одной школе работали?

 — Да. Школа за это время раза четыре меняла название, теперь это лицей, но все то же здание, расположенное на одном месте.

 — Наверное, очень спокойная и тихая работа?

— Как сказать, в день бывает до 40 ребятишек. Сначала вообще было тяжело. Дети писали много докладов, на перемене приходили, говорили тему, во время урока я искала ее в энциклопедии, потом показывала, где списывать. Те, кому было лень писать, вырывали листы, пока я не видела. В лучшем случае они эти листы потом подкидывали. Мы на обложке писали, каких страниц нет в книге.

Курьезы, конечно, были. Как-то раз дети пришли и спросили: «Татьяна Глебовна, у вас есть вши?». Это не значит, что они конкретно моими вшами интересовались, им нужен был доклад про вшей. Или спрашивали: «У вас есть „Отцы и дети“?», я говорю: «Отец есть, детей нет». Конечно, понимала, что речь о книге, но было весело.

 — Что сейчас дети больше всего читают?

— Во-первых, учителя требуют, чтобы на уроке у учеников был оригинал произведения в бумажном формате. Цикл про метро я от детей узнала, цикл сталкера тоже, мне очень понравилось, часть прочитала, потом открыла для себя аудиокниги. Говорят, что якобы дети сегодня не читают, это не так.

Школьная библиотека ориентирована на школьную программу, современную литературу она финансово не может себе позволить, поэтому я отправляю ребят в городскую библиотеку.

 — А вы в каком виде предпочитаете читать?

 — В бумажном удобнее, можно делать закладки, в электронном дешевле.

Фото автора и из архива Татьяны Клыковой

Как соткать шедевр «на коленке»: необычные ткацкие станки | журнал ярмарки мастеров